Если вы хоть раз гуляли по Набережной Лены в нашем городе, то наверняка останавливались у знаменитого монумента. Чёрная, отливающая суровой бронзой «Тройка» давно стала душой города Ленска. Кони, рвущие постромки, будто застыли в прыжке над рекой. Кажется, ещё миг – и звон колокольцев разбудит тишину, а ветер коснётся лица. Всматриваясь в разлетающиеся гривы, понимаешь: это не просто скульптура. Это сама сибирская стихия – мощная, необузданная, завораживающая. А мужчина в кафтане, укрощающий упряжь, – не вымысел. Это портрет тех, кто когда-то на сотни вёрст связал ледяную пустыню с «большой землёй». Тех, кого сегодня по указу Главы Якутии Айсена Николаева от 7 ноября 2023 года мы называем хранителями особого исторического и духовного наследия – государевых ямщиков.
В этой статье мы расскажем о тех людях, кто в пургу и трескучий мороз садился в сани, брал вожжи и вёз почту, грузы, чиновников и ссыльных через тысячу вёрст бездорожья. О наших ямщиках, которые заслужили не только достопримечательный бронзовый монумент, но и нашу живую память о них. Потому что без них не было бы ни Мухтуи, ни Ленска, ни самого алмазного края. Итак, отправимся вглубь веков – к 1743 году, когда на берегу Лены появился «Станокъ Мухтуй».
Но сначала разберёмся: кто же такие ямщики и почему их дело имело государственною важность и значение? Слово «ямщик» происходит от татарского «ям» – дорога, почтовая станция. Это были не просто извозчики. Это была государственная служба. Самые настоящие государевы люди, на которых держалась связь между Петербургом и далёким Якутском.
Стоит отметить, что история нашего города на берегу великой сибирской реки со звучным названием Ленск уходит своими корнями в седую древность. С организацией воеводства в Якутии потребовалась связь с центральной Россией – до первой трети XVIII века она осуществлялась через нарочных гонцов, которые не только доставляли переписку, но и сопровождали обозы с пушниной.
В 1730-1740-х годах были предприняты меры по организации почтового тракта со станциями, лошадьми, покосами и прочими принадлежностями, включая и верстовые столбы. Заброшенные деревни, которые до сих пор можно увидеть на берегах Лены – остатки того самого тракта. Когда-то здесь кипела жизнь – проезжали важные чиновники, купцы, ссыльные, разного рода авантюристы.
Наш город возник не на пустом месте: душа его рождена старинным русским селом, которое было основано вначале как почтовый станок, а потом – как почтовая, торговая и церковно-миссионерская база.
Ключевой год в истории нашего родного края – 1743-й. Именно тогда на карте появился тракт, а вместе с ним – и наш будущий Ленск.
Карта-схема расположения первых 28 почтовых станций на средней Лене
В этом году представитель Якутской воеводской канцелярии, управитель Витимско-Пеледуйских слобод, казачий пятидесятник Захар Баишев, открывая Иркутско-Якутский тракт, учредил, начиная от Якутска, 28 станков с расстоянием между ними в 50–60 верст (1 верста – 1,06 км). Разметку станков он производил по карте реки Лены, которую вручил ему лично Витус Беринг. На территорию современного Ленского района пришлось восемь станций: Жербинская, Чахыянская, Мурьинская, Хабаландинская, Хамринская, Березовская, Песковская и Витимская. Расположение Мухтуи приходится на одно из этих звеньев, а именно «станция Мурьинская – станция Хабаландинская». Однако, не во всех учреждённых Захаром Баишевым станках возникли населённые пункты: расположение некоторых из них было неудобным для поселения из-за крутых берегов, болот, песков и отсутствия земельных угодий. В частности, лишь на бумаге были «открыты» станция Хабаландинская (20 верст от Мухтуи вверх, по правому берегу) и станция Чахыянская (между Салдыкелем и Батамаем у озера Чахыян). Тракт был проложен, но заселялся очень медленно, хотя движение по нему было круглый год. Зимняя дорога продолжалась с октября до апреля, с мая открывался летний путь.
Открытие тракта вдохнуло жизнь в местечко близ речек Чанчик и Мухтуйка, более удобное для заселения и проживания, чем, скажем, несуществующая станция Хабаландинская. Станок же, промежуточный между Мурьёй и Хабаландой, образовался, скорее всего, чуть позже, когда в этом возникла необходимость. Судя по всему, на месте станка «Мухтуй» до 1743 года была какая-то заимка, одиночное жилище, а с открытием тракта это местечко было обжито и превратилось в небольшое село.
Почтовый тракт. Открытка XIX в.
Но откуда же взялось само название «Мухтуй»? И кто жил здесь до приезда русских ямщиков? В июле 1736 года в Витимской и Пеледуйской деревнях побывал по пути в Якутск участник Второй Камчатской экспедиции, профессор Петербургской академии наук И.Г. Гмелин. В свою книгу «Путешествие по Сибири» (Готтинген, 1752), изданную на немецком языке, он включил рапорты С.П. Крашенинникова, датируемые 1736 годом, где упоминается имя «Мухтуй». К сожалению, нет возможности процитировать эти документы. Согласно легенде, в то время на устье безымянной речки проживал объякутившийся тунгус (эвенк) по прозвищу Мухта (Мухтуй), потому-то и речку назвали его именем, а впоследствии и станок. Первым ямщикам открытого тракта удобнее было делать остановку в жилище семейства тунгуса Мухтуя, нежели на голом месте несуществующей станции Хабаландинской. Позднее, когда Мухтуйский станок откроется официально, мифический станок исчезнет из отчётов и документов, а следующей после Мухтуйской будет станция Конкинская (Коньки).
Степан Крашенинников
Почтовая гоньба в те годы содержалась только за счёт местного населения, поэтому и названия станков до 1773 года давались в основном якутские и тунгусские (эвенкийские). Само название станции – «Станокъ Мухтуй», эвенкийского происхождения, ещё раз свидетельствует, что дано оно было до 1773 года, так как в последующем станции назывались русскими именами (Еланская, Еловская, Белая, Солянская и т. д.). Станок Мухтуя – Станция Мухтуя. Всего лишь перестановка ударения по-своему объясняет происхождение топонима «Мухтуя». Названия станков-станций обычно давали по названию рек или по имени первого жителя. Мухтуй, по версии краеведа Улиты Шабановой, – мужское тунгусское (эвенкийское) имя. В то же время «мухта» переводится с эвенкийского как «вода, собравшаяся со многих мест», а «мухтуя» – «большая вода, собравшаяся со многих мест».
До заселения станков русскими крестьянами ямские обязанности на нашем участке тракта были возложены на вилюйских якутов. Можно предположить, что две-три якутских семьи поселились на месте Мухтуйского станка примерно в 1740-х или 1730-х годах. Улита Шабанова считает, что это были семьи двух зажиточных крестьян – Кунустаха и Благоннаха. Документальных подтверждений тому нет, но бывшие сенокосные угодья Кунустаха и Благоннаха до сих пор носят их имена. Первые ямщики Мухтуйского станка имели рубленые дома – что-то среднее между русской избой и якутской юртой, большие амбары, приличное число коров, коней и сенокосные угодья.
Однако содержание тракта силами якутов оказалось неэффективным. Правительство искало решение, и оно пришло в 1773 году. Вопрос о заселении русскими крестьянами Иркутско-Якутского тракта на участке от Витима до Якутска возник ещё в 1750-х годах. В 1755 году Захар Баишев представил Якутской воеводской канцелярии рапорт, в котором предложил заселить станки русскими крестьянами. Он также считал, что хотя бы половина ямщиков должна быть грамотной. В те времена на всём протяжении тракта было всего шесть русских населённых пунктов – Витимская, Пеледуйская, Амгинская и Олёкминская деревни, Олёкминский острожек и Покровский монастырь. И только они исправно обслуживали путь: зимой расчищали дорогу, разбивали торосы, а летом содержали в исправности бечевник, ремонтировали сухопутную дорогу, устраивали мосты и жердевые настилы через речки, ручьи, топкие места, засыпали рвы, строили станционные помещения, расширяли узкие места и т. д. Добиться такой же примерной службы от местных охотников и рыбаков, которые постоянно пропадали в тайге, было невозможно. Воеводская канцелярия потребовала от Баишева представить для изучения вопроса некоторые сведения. В том числе, «на которых именно станках и сколько семей следует поселить», имеются ли вблизи станков леса, сенокосные угодья и пашенные места, сеялся ли прежде в тех местах хлеб и можно ли будет в дальнейшем русским крестьянам заняться там земледелием и т. д. Захар Баишев представил все необходимые сведения.
Участок тракта между деревней Пеледуйской и Якутском (около 1200 верст) долгое время содержался якутами, но, «по замеченной правительством неуспешности» ясачных жителей, Иркутская администрация в 1773 году решила организовать по тракту станции, которые содержались бы русскими людьми, опытными в почтовом деле.
В 1773 году на отрезке тракта между Витимом и Якутском было основано 23 станции. Для заселения некоторых из этих станций и организации ямской службы из центральных губерний России было определено несколько десятков крестьянских семейств, которые ссылались помещиками или выселялись в Сибирь за провинности, либо были взяты «в зачёт» как рекруты.
Вначале вновь прибывшие крестьяне «не имели условий и возможностей к содержанию станков», у них не было ни лошадей, ни продовольствия, поэтому они были расселены по восемь человек на каждой станции «в помощь верхневилюйским и средневилюйским якутам», которые продолжали содержать тракт. Правительство обязало якутов оплачивать труд крестьян-ямщиков продовольствием, деньгами (по 24 пуда провианта и 10 рублей денег каждому). Одновременно якуты должны были обеспечить поселенцев «полным числом конного и рогатого скота». Крестьяне первых 20 станций получили 147 рабочих лошадей, 122 кобылы, одного жеребца, 129 коров и 17 быков. Такое содержание станций Ленского участка Иркутско-Якутского тракта продолжалось до начала XIX века.
Массовое переселение ссыльных с верховьев Лены и более далёких мест Сибири осуществлялось позднее, на станках между Витимом и Якутском поселили более 600 человек. Потомки этих так называемых переведенцев, родившиеся уже на станках, составили коренной костяк крестьянского населения этих мест. Позднее, кроме крестьян, на станциях жили лица духовного звания, станционные смотрители, почтовые чиновники, казаки, солдаты, мещане, купцы и приписные ссыльные.
Крестьянский хлеб
Вскоре 12 из 23 станций были переданы в ведение центральных «подгородных улусов». Две отошли Киренскому уезду Иркутской губернии, а девять остались на территории Олёкминского комиссарства. В дальнейшем количество станций и жителей увеличилось, расстояние между ними уменьшилось.
В 1778 году участок тракта от Витима до Якутска содержал 38 станций (станков), включая конечные Витимскую и Якутскую. На территории современного Ленского района располагались станки: Жербинский, Нюйский, Салдыкельский, Мурьинский, Мухтуйский, Конкинский, Хамринский, Песковский, Крестовский, Пеледуйский и Витимский. Станок «Мухтуй» значился под № 32. Нумерация станков велась от Якутска. По воспоминаниям старожилов, в первой половине прошлого столетия в Мухтуе ещё стоял верстовой столб с надписью «Станокъ Мухтуй».
Все крестьяне-ямщики, поселившиеся на Ленском тракте, получили на три года льготу по платежу подушных. На пропитание в первый год каждому семейству было выделено по 21 пуду 20 фунтов хлеба (340 кг), кроме того, выдавалось по одной копейке в день кормовых, очевидно, как военнообязанным, сосланным в зачёт долголетней рекрутчины того времени. Но это денежное пособие в 1781 году сенат отменил. За провоз почты и ремонт дороги первое время казна ничего не платила. Ямщики довольствовались лишь прогонными деньгами, которые, однако, из-за своеволия проезжающих, получали не всегда. К 1790 году по прибрежной полосе Лены между Витимом и Якутском проживало до тысячи человек русского крестьянского населения.
Русские поселенцы осваивают земельные участки
Но одними прогонными деньгами сыт не будешь. Ямщикам тогда приходилось самим заботиться о пропитании – так на тракте зародилось земледелие.
Для обеспечения продовольствием притрактового русского населения, обслуживавшего почтовые перевозки в порядке повинности, без казённого жалованья, администрация доставляла с верховьев Лены на станки казённый семенной хлеб на опытные посевы. Привычные к этому занятию крестьяне стали сеять зерновые культуры. Под огороды, пашни и сенокосы приходилось отвоёвывать у природы каждый клочок земли.
Решающая роль в возникновении и развитии земледелия в Якутии принадлежит, конечно же, русским крестьянам, приобщившим якутов к земледельческой культуре. Благодаря этому уже в XVIII веке отдельные участки бассейнов Верхней и Средней Лены, Олёкмы и Амги превратились в земледельческие районы. В дальнейшем земледелие здесь не прерывалось вплоть до 1760 года, когда наступило вновь быстрое его развитие. Ещё в 1640-х годах воеводы проявляли заботу о распространении хлебопашества в Ленском крае. Эта забота усилилась во второй половине XVIII века, когда якутская администрация, выполняя указы правительства, создала смотрителей хлебопашества. Воеводская канцелярия в конце того же века откомандировала своих сотрудников в различные районы Якутии с целью выявления угожих мест.
Якутский земский суд 13 июля 1812 года разослал по всем селениям и улусам указ о внедрении в них земледелия, приложив к нему положение о распространении хлебопашества в Иркутской губернии и правила «О разведении земляных яблоков или картофеля». После введения в Якутии «Устава об управлении инородцев Сибири» 1822 года распространение земледелия стало одной из важных задач не только русской администрации, но и инородных управ, родовых управлений. К концу XVII века в верховьях Лены существовало девять земледельческих волостей, в которых было 510 крестьянских дворов. Витимско-Пеледуйская слобода явилась одним из ранних очагов земледелия в бассейне Лены.
С 1813 года, в связи с введением губернских земских денежных повинностей, почтовые станции и тракты были переданы на самостоятельное содержание русским крестьянам и ямщикам, уже имевшим необходимую материальную базу за счёт этих сборов.
Почти с самого начала расселения по тракту станционные крестьяне постепенно приобретали отдельные клочки земли под усадьбы, сенокосы, пастбища и пашни. С 1810-х годов начались официальные отводы земельных участков содержателям станций. Нужда в хлебе, трудолюбие, земледельческая жилка русских крестьян привели к тому, что станционные крестьяне, кроме выполнения своих тяжёлых обязанностей по почтовой гоньбе, занялись земледелием.
Обзавелись своими земельными участками и мухтуйские крестьяне. Нелегко было отвоёвывать у тайги пахотную земельку. Корчевали лиственницу, а весной и осенью снова приходилось вырубать и корчевать новую лесную поросль, которая упорно вырастала на молодых расчистках. Первые урожаи утешительных результатов не принесли. Хлеб для крестьян приходилось доставлять сплавом по Лене, но его всегда было недостаточно. Постепенно, приспосабливаясь к почвенным и климатическим условиям, крестьяне всё же научились выращивать хлеб в нашем краю, о котором раньше было принято думать «как о стране, где не только не может быть никакой культуры, но даже само по себе житьё является особым подвигом». К середине XIX века земледелие возникло на всех без исключения станциях тракта.
Кто же были эти люди, первыми пришедшие на мухтуйскую землю? Какие фамилии стали основой для развития нашего края? Есть сведения, что среди первых русских ямщиков нашего района были чолдоны – донские казаки, прибывшие с отрядом землепроходца и предпринимателя Е.П. Хабарова. Появление русского населения по тракту привело к тому, что прежние станки с одиночными жилищами постепенно превращались в небольшие деревеньки. Поселённые здесь русские крестьяне исполняли те же обязанности, что и их предшественники якуты, но уже под наблюдением двух станционных смотрителей, назначавшихся Якутской провинциальной канцелярией. Одному подчинялись станции между Витимом и Олёкминском, другому – между Олёкминском и Якутском.
Первоначально в Мухтуе поселились пять русских семей – Татарченковы, Сидоровы, Кирилловы, Серкины и Рыбкины. Причём, поселились не все одновременно, а в период конца XVIII – начала XIX века. Известно, что русские семьи владели здесь сенокосными угодьями, где пасли скот и косили траву. Дома ставили по-русски, в лапу, на века. С кухонным очагом, русскими печами и деревянными полами.
Первое упоминание о движении по тракту через станцию Мухтуйскую относится к 1773 году, когда к Якутску проехали горные офицеры для исследования запасов руд. В октябре 1774 года в том же направлении проследовал якутский воевода Федор Шатилов, в 1777 году – воевода Даниил Озеров.
Со временем ямская гоньба превратилась в настоящий промысел. Но работы меньше не стало – скорее наоборот. В начале XIX века правительство преобразовало порядок содержания почты. Ямская гоньба перестала быть повинностью для русских поселенцев, превратившись в один из важнейших промыслов. С 1810 года ленские станочники свой основной заработок имели от почтовой гоньбы. Почта от Иркутска до Якутска ходила два раза в месяц. Тракт являлся важной государственной дорогой, по которому ежегодно ездили тысячи людей – одни по государственным делам, другие по делам торговли и промыслов. По тракту ехали землепроходцы, купцы, казачьи отряды, воеводы, путешественники и экспедиции. Этим же путём и в эти места везли уголовников, сектантов разного рода (скопцов, духоборов, старообрядцев), ссыльных разных категорий и революционеров.
Ямщикам предписывалось содержать в исправности избу почтовой станции, держать лошадей наготове к почтовой езде. Особое требование предъявлялось к содержанию в исправном состоянии конской упряжи – хомутов, дуг, седелок с подпругами, чересседельников, шлей, седел и вожжей. Их вовремя нужно было ремонтировать и сушить после каждой поездки, особенно зимой.
Весьма трудоёмким было устройство и поддержание в проезжем состоянии летних, сухопутных дорог. В тайге прокладывали тропы, устраивали мосты и гати, ставили зимовья, верстовые столбы с цифирью. Зачастую дорога, проложенная с таким трудом, в весеннюю распутицу приходила в негодность. Паводком сносило мосты и гати, а поперёк дороги образовывались рвы. И только благодаря ежегодному ремонту дорога поддерживалась в удовлетворительном состоянии. Зато зимой, когда земля скована морозом, путь становился значительно более удобным. И.А. Гончаров находил его «весьма исправным», а выше Киренска даже «чудесно проторенным».
Ох, и много же приходилось трудиться нашим предкам – ямщикам! От Мухтуи до Мурьи нужно было преодолеть 22 версты, до Коньков – 50. Лишь в 1830 году между Мухтуёй и Коньками образовалась промежуточная станция – Терешкинская, в 30 верстах от Мухтуи. Частые поездки, особенно зимой, недостаток лошадей, тяжёлые перегоны. А ведь, помимо основной работы, нужно было заниматься своим хозяйством. Почту и людей возили по очереди. Отправился в путь или уже сделал «прогон», к примеру, Серкин – настала очередь Кириллова, после него пассажиров должен везти Татарченков и т. д.
Мухтуйские крестьяне сеяли ячмень и яровую рожь, озимую рожь, пшеницу и овёс. Когда открылись Ленские золотые прииски, занимались извозом, доставляя продовольствие и всё необходимое золотодобытчикам. Усилился спрос на сено и овёс, овощи, что стимулировало быстрое развитие огородничества и расширение сенокосных угодий. Осенью с установлением санного пути и до поздней весны шли по Лене и Витиму бесконечные вереницы конных обозов. Крестьяне-ямщики так приспособились к извозному промыслу, что за 400–500 вёрст даже в зимние морозы умудрялись доставлять на прииски в свежем виде картофель, капусту со своих огородов, тщательно укутывая их в кошму.
В начале XIX века в Мухтуе появился Дормидонт Шабанов, который, согласно преданиям, поселился у Мухтуя и женился на якутской девушке. У молодых родился сын, которого тоже назвали Дормидонтом. Основатель рода Шабановых был грамотным, обучил своего сына письму. Семейство Мухтуя в одну из зим вымерло от какой-то болезни, видимо, оспы, часто навещавшей ленские края. Отец и сын стали владельцами участка. Улита Шабанова утверждает, что ко времени появления первого Дормидонта в Мухтуе там жили пять русских семей и три якутские.
Как же выглядела Мухтуя в ту историческую пору? Сколько людей в ней жило? Первые переписи дают нам ответ. Иркутский чиновник Н.С. Щукин, дважды побывавший в Якутске, в 1838 году составил список деревень по тракту и посчитал число жителей в каждой из них. Так, в этом списке он впервые называет: «Мухтуя – семь дворов, жителей обоего пола – 64 человека». Иркутский архиепископ Преосвященный Нил, побывавший на Лене в 1843 году, отметил: «Мухтуй – 8 дворов». С момента возникновения Мухтуя входила в состав Витимской волости Киренского уезда Иркутской губернии.
Время шло… Маленький станок Мухтуй превратился в город Ленск. Многое изменилось вокруг, но одно осталось неизменным – благодарная память потомков. И самым ярким её воплощением стала бронзовая скульптура «Тройка» в Сквере ветеранов на Набережной, которая была торжественно открыта 16 июля 2005 года. Скульптуру украшают кони и ямщик, стоящий в санях. Мужчина в кафтане и сапогах уверенно держит упряжь в левой руке, а в правой – нагайку. Его фигура (2 метра 35 сантиметров высотой) полна мужества и достоинства, а кони (самый крупный из них достигает 2,57 м) вот-вот сорвутся с постамента.
Автором одной из впечатляющих достопримечательностей нашего города стал главный архитектор института «Якутнипроалмаз» Сергей Васильевич Миронов. Монумент был создан по заказу Ленского отделения УКСа АК «Алроса». Непосредственным изготовителем памятника выступил «Центр мрамор-гранит – сервис-маркетинг». Над памятником также работали скульпторы: И.Б. Трейвус, А.А. Смирнов, С.Ю. Бычков. Бронзовую композицию отливали в Москве, а затем везли в Ленск, чтобы установить на возвышенном бетонном основании, облицованном плитами (6,9 метра в длину и 3,8 метра в ширину).
10 лет назад, наша «Тройка» официально была признана памятником местного значения согласно Приказу Министерства культуры и духовного развития № 269-ОКН от 28 марта 2016 года.
А ведь история этого монумента началась задолго до его открытия, в суровом XVIII веке – с мороза, который обжигал тогда лицо ямщика, с хруста льда под полозьями и с той самой лиственницы, которую корчевали до кровавых мозолей.
За сухими статистическими цифрами «станок № 32» и «семь дворов» стоят живые люди. Татарченковы, Сидоровы, Кирилловы, Серкины, Рыбкины, Шабановы. Те, кто в пургу вёз почту, корчевал лиственницу под пашню, умудрялся довести даже капусту и картофель до приисков свежей в мороз, рожал и растил детей, строил дома – на века. Они не жаловались. Они работали. Потому что понимали: пока едет тройка – жив тракт. Пока жив тракт – Якутия не оторвана от России. Сегодня мы не гоним лошадей по замёрзшей Лене, но мы их потомки. И наша главная задача – не дать угаснуть памяти о них. Ведь пока на Набережной мчится бронзовая «Тройка» — живы и наши ямщики.
А чтобы эта память не просто жила, а приумножалась, сегодня в Якутии делается очень многое. В том числе – на государственном уровне. Согласно указу Главы Якутии Айсена Николаева в рамках пятилетия ямщицкой культуры (с 2024 по 2028 гг.) в четырёх районах Якутии – Ленском, Олёкминском, Усть-Майском и Хангаласском предстоит масштабная работа по поднятию на новый уровень развития ямщицких творческих коллективов, уделению особого внимания детским и юношеским творческим коллективам, усилению важной работы историков, краеведов, музейных сотрудников по созданию родословных ямщицких семей.
Юлия Непомнящая
В данную статью были включены текст и фото из следующих источников: Моя седая Мухтуя, С. Москвитин; архив МКУК ««Ленская межпоселенческая централизованная библиотечная система».